Star InactiveStar InactiveStar InactiveStar InactiveStar Inactive
 
 Галина Юзефович, литературный критик
 Галина Юзефович, литературный критик

Вручение Нобелевской премии по литературе — это всегда тяжелое испытание для литобозревателя. Хорошо, конечно, если ее дадут, допустим, Марио Варгасу Льосе — писателю, известному нам еще с советских времен. Но что делать, если вдруг, как в нынешнем году, лауреатом станет автор, имя которого мало что говорит даже знатоку?..

Вручение премии китайцу Мо Яню поначалу вызвало у российских журналистов привычный ступор, довольно быстро, впрочем, сменившийся не менее привычной скороговоркой на тему политической ангажированности литературного «Нобеля». Все издания и блогеры дежурно порассуждали о том, что премия из года в год достается писателям, которых никто не читает, и взгрустнули на тему, как мило было бы, стань лауреатом Мураками (он считался фаворитом нынешней нобелевской гонки). Кроме того, все сочли долгом отметить, что награждение именно Мо Яня — писателя, лояльного официальному Пекину, но при этом рукопожатному в среде китайских интеллектуалов, стало мягкой формой поощрения внешней и внутренней политики Китая последних лет.

Все это, конечно, правда — и то, что есть на свете более раскрученные авторы, и то, что в выборе лауреата политика сыграла не последнюю роль. Однако во всем этом сквозит некоторая вымученность — как у актерской массовки, многократно твердящей фразу: «О чем говорить, если не о чем говорить», — для того чтобы изобразить на сцене многоголосие толпы. Действительно, что говорить о писателе, про которого знаешь лишь то, что в 80-х Чжан Имоу снял по его повести знаменитый фильм «Красный гаолян»? Правильный ответ — нечего, проще поговорить про обветшание нобелевской идеологии.

Однако у обозревателей американской The New York Times или английской The Guardian подобной проблемы почему-то не возникло. Они свободно рассуждают о романах и рассказах Мо Яня, бодро делят его творчество на периоды... При этом ясно, что вся информация хранилась в головах журналистов изначально, а не была «отгуглена» перед подписанием номера в печать... Есть соблазн предположить, что западные обозреватели просто лучше наших — больше читают, шире смотрят на литературу, регулярно знакомятся с новинками на китайском... Но не думаю, что это так. Просто список трудов Мо Яня, опубликованных по-английски, насчитывает 11 позиций. По-французски у новоиспеченного нобелиата вышло 18 книг. По-немецки — шесть. По-русски у Мо Яня не издано ничего — ни единой строчки. В Сети можно обнаружить лишь несколько глав из его эпического романа «Большая грудь, широкий зад», так что стоит ли всерьез удивляться тому, что наши критики оказались «не в курсе».

Счет тут предъявить некому — никто из издателей не виноват в том, что один из заметнейших писателей современности оказался вне поля нашего внимания. Однако отсутствие в России опубликованных переводов Мо Яня — повод задуматься не столько об упадке «Нобеля», сколько о безнадежной провинциальности книжного рынка России — страны, еще сравнительно недавно гордившейся титулом «самая читающая».

По счастливому стечению обстоятельств в ближайшие дни в издательстве «Амфора» выходит самый известный роман Мо Яня «Страна вина» (по иронии судьбы он опубликован в серии «Будущие нобелевские лауреаты»). И вот что я вам скажу: я читала его всю ночь — думала проглядеть несколько страниц для знакомства, но не смогла оторваться. Это по-настоящему большая литература — смешная, страшноватая, фантастическая и удивительно реалистичная... Словом, ровно такая, как сказано в нобелевской формулировке: с завораживающим реализмом соединяющая в себе фольклор, историю и современность.

Так что нечего пенять на «Нобеля». Лучше в зеркало посмотреться.

 

Add comment

 


Security code
Refresh

Вход на сайт