Недавно к своему недоумению обнаружил, что знаменитое у нас песочное "Александровское" пирожное (Aleksandri kook) переименовано в пирожное "сассикоок", что в переводе звучит как "Сашкино пирожное". К чему бы это?

Нехитрое песочное лакомство с начинкой из варенья и "накрытое" глазурной пластиной я помню с детства — по знаменитому тартускому кафе недалеко от университета.

Еще лет тридцать назад тут были венские стулья и шахматные столики, непривычные для советского времени газеты, прикрепленные на старый манер к покрытым лаком деревянным палкам-штокам. Кофе пили из стаканов и со сливками, порция которых умещалась в миниатюрных кувшинчиках, а сахар-песок — в крохотных металлических "топсиках". Традиция!

Все беды от бескультурья

Их берегут повсюду в мире. Но это уютное тартуское кафе перестроили, как и популярное столичное кафе "Пярл", что в начале улицы Пикк. Тут кофейничали на старый манер столичные пожилые дамы, умевшие заливать сливки так, что они полностью оставались на поверхности и придавали особый вкус кофе, при каждом глотке сохранявшему первозданный вкус сливок.

Кстати, то же "Александровское пирожное" с легкой руки верноподданного тартуского кондитера назвали в честь российского императора Александра I, который в 1802 году восстановил, а фактически создал заново Тартуский университет, ставший известным именно в XIX веке! Ведь с момента первого основания в 1632 году это учебное заведение просуществовало с перерывами всего 44 года.

Но на недавнее празднование 375-летия университета гостей из Российского императорского дома "забыли" пригласить, хотя гостьей была шведская королева. Стоит в Тарту и памятник первому основателю университета шведскому королю Густаву II Адольфу. "Забыт" царь-либерал Александр I.

Между тем в Хельсинки, рядом с президентским дворцом стоит конная статуя Александра II. И финны не испытывает к ней политической аллергии или националистического зуда.

Скорее всего, объяснение происходящего у нас забвения старины — в катастрофически резких переменах жизни общества и государства. Увы, но очевидно еще одно — русофобия, порой и патологическая. Природа ее вовсе не генетическая, как полагает демократично настроенный профессор Рейн Вейдеманн. Тому есть другое определение — бескультурье, однобокая цивилизованность.

В итоге без шума, который в порядке "ансиповского" исключения сопровождал последний путь Бронзового солдата, незаметно и последовательно в Эстонии сужается круг русских памятных мест.

Тут русский дух!

А их — все равно много. Длинен список имен тех, кто составил славу российской науки в Тарту! Например, хирург-новатор Пирогов, составитель первого толкового словаря русского языка Даль, астроном Струве, основатель хроматографии Цвет, открывший синтетический каучук химик Кондаков…

Нет в вяло возрождающемся дачном поселке Усть-Нарва дома, на стене которого нельзя было бы поместить доску в память о пребывании на взморье знаменитого русского писателя или художника. В Тойла жил Игорь Северянин, там же сохранился президентский дворец, здание которого построил именитый купец Елисеев, создатель и ныне известных в России "елисеевских магазинов". На юге Ида-Вирумаа, в Авинурме, находился отчий дом декабриста Кюхельбекера.

В центре Эстонии, в Мяо, на заросшей елями опушке, подальше от глаз людских, стоит малоизвестный памятник русским воинам, погибшим во время Ливонской войны — среди них приближенный Ивана Грозного первый российский "энкаведэшник" Малюта Скуратов. В Тарту жил герой французского Сопротивления Борис Вильде, давший название известному на всю Европу антинацистскому движению.

С Вильянди связаны имена опального приятеля царя Александра I — преддекабриста, "императорского безумца" фон Бока и родственников жены Пушкина. С Пярну — арапа Петра Великого, с Сааремаа — мореплавателя Белинсгаузена, с Рапламаа — Шолохова, нанесшего сюда визит в 1940 году, с Пыльтсамаа и Тыравере — советских космонавтов, с Хийумаа — легендарного белогвардейца барона фон Унгерна, его предков.

В Тарту впервые напечатан державинский текст российского гимна, а в Кейла-Йоа, также впервые, исполнена музыка Львова "Боже! Царя храни". В Таллинне впервые и, кстати, на немецком языке (?!) было напечатано в оригинале "Горе от ума" Грибоедова…

Забытье и беспамятство

Но вы почти не найдете табличек на домах, информирующих об этих и многих других знаменитостях, и где еще, кроме специальных книг, прочитаете о важных событиях русской истории, имевших место непосредственно в Эстонии.

Беда, что и обосновавшиеся тут после войны "советские люди", составляющие большинство местных русских, пока и сами мало интересуются корнями, которые пустили здесь русские старожилы еще до Второй мировой войны и революции 1917 года.

Кто помнит, что в Таллинне, на углу улиц Гонсиори и Манеэжи, еще полвека назад было богатое подворье Пюхтицкого монастыря с замечательной церковью! Его снесли на волне воинственного хрущевского атеизма.

К сожалению, можно заранее сказать, что старейшая в Эстонии столичная гимназия Густава-Адольфа (она старше Тартуского университета) не установит памятную доску председателю Всероссийского театрального общества, выдающемуся русскому актеру Михаилу Ивановичу Цареву, который учился в этом учебном заведении почти век назад.

Нарвитяне уже часто пишут на эстонский манер — река Нарва, хотя местные русские всегда называли ее Наровой.

Когда 15 лет назад у нас началась кампания переименования улиц, то многие решения были вполне оправданными. Так, улице Ломоносова вернули прежнее название — Гонсиори. А вот пересекающей ее улице Крейцвальди старинное название — Епинатьевская — не вернули. Она была названа так по имени родственника митрополита Таллиннского и всея Эстонии Корнилия — купца Епинатьева, почетного гражданина столицы, выращивавшего тут век назад овощи для всего города.

Вытравливание памяти

Сегодня делается все, чтобы предать забвению то, что мы еще храним в памяти. Уже не существует старейшей в Тарту русской гимназии — Пушкинской, на строительство которой в XIX веке собирали деньги по всей России, кстати, как и на сооружение Александро-Невского собора и монумента в память о гибели русских моряков броненосца "Русалка".

Несмотря на широкое и твердое сопротивление русской общественности Тарту, а потом и всей Эстонии, в прошлом году Пушкинскую гимназию со славной историей все же ликвидировали. Власть, конечно, оставила в своей собственности само здание гимназии.

Другая история. Архитекторы, придумавшие новое здание-модерн в Таллинне, на площади Виру, решили сохранить стены старого здания, в котором с 1872 года работала Ревельская Александровская гимназия. На уровне крыши ее название "18 Александровская гимназiя 72" было вылеплено на фасаде крупными буквами. Так вот, старые стены оставили, но уничтоженную в первые годы молодой Эстонской республики лепнину, напоминавшую о существовании славной гимназии, естественно, восстанавливать не намерены.

Или вот бесхозный памятник — якорь и пушка с потопленного русскими моряками шведского корабля. Они находятся на бульваре Эстония против здания Банка Эстонии. На табличке видны следы текста, но прочитать ничего невозможно. И неудивительно — ответственное за сохранность памятников старины ведомство столичной мэрии даже не включает его в свой реестр.

Безразличие власти к охране русской старины обнаружилось и тогда, когда в эпоху приватизации кадриоргских особняков в Таллинне бесследно были разобраны остатки уникального архитектурного сооружения Вологодского купеческого подворья.

Известное в советское время, чуть ли не прозрачное, печенье "Валерий" называли и писали валери` — с ударением на французский манер: на последнем гласном. Хотя придумал его местный русский кондитер, назвавший творение собственным именем.

Та же участь постигла "московскую булочку", придуманную в столичном кафе "Москва". Ее уже несколько лет называют kreemisai — кремовой булочкой. Или вот в России с восторгом отзываются о таллиннской кильке пряного посола. А ведь "придумал" ее местный купец Малахов и поначалу килька называлась "малаховской".

Против кого русификация?

Не воспринимая местную русскую субкультуру как составную культуры всей Эстонии, наше государство не считает своим долгом и охранять ее, "чужую".

Более того, неистово критикующие "советскую оккупацию" и "империю зла" эстонские политики и журналисты сами уподобляются тем, кто в сороковые годы прошлого века сносил в Эстонии памятники героям Освободительной войны, сжигал "буржуазную" литературу. Хотя ясно, что уничтожение памяти и памятников не просто безнравственно, если, конечно, проблема не в низкой художественной ценности.

Тут опасен обратный эффект — политический. Ведь за оскверненные памятники рано или поздно заступятся, как это около 20 лет назад сделали эстонцы. Но свой ответ могут дать и местные русские, причем не обязательно в цивилизованной форме. А нам всем это надо?

То, что сегодня делает власть и г-н Лийм, которого на вандализм подстрекает та же власть и СМИ, это — проявление примитивного реванша язычников в форме мести раба, который, обретя свободу, сам хочет стать рабовладельцем.

Банально, но факт. Страшно, что в этой роли оказалось небольшое, но целое государство, его политическая элита и придворные СМИ! Власть, ослепленная национализмом, пусть даже вынужденно, обманывает свой народ, когда, в частности, утверждает, что в конце XIX века русификация исключительно подавляла национальное самосознание, эстонскую культуру и язык.

Но русификация, имевшая для эстонцев и негативные моменты, была в основном и, прежде всего, направлена на вытеснение семисотлетнего немецкого засилья. Показательна позиция генерал-губернатора Остзейского края графа Шувалова в 1865 году, приведенная в газете "МЭ"-"Суббота" Александром Борисовым, касательно необходимости преподавания факультативно эстонского языка.

Вот она: "… русские гимназии, возделывая научно местные языки, не только не будут отрывать ищущих образования латышей и эстов от их народного корня и от интересов их родичей, как это делается в немецких учебных заведениях, а, напротив, дадут детям латышей и эстов средство сохранить и укрепить живую и плодотворную связь с родными племенами…"

Именно такие шаги России, как к ним ни относиться, способствовали взрывообразному росту национального самосознания эстонского народа, приведшему к формированию эстонской нации и появлению самостоятельного эстонского государства. Это — факт. Аналогии можно без труда найти и в советской национальной политике.

P.S. Если без эмоций

Выход из "войны с памятниками" видится не в национальном чванстве и рефлексии народа, закомплексованного своим прошлым. Выход есть всегда, было бы желание.

Примечательно, что в свое время при вручении Эстонии "Золотой медали Европы" за сохранение Старого Таллинна в заслугу ставилась уникальность того, что эстонцы сохранили и берегут на своей земле культуру других народов. Имелись в виду, прежде всего, датчане, немцы, шведы, русские. Но с восстановлением независимости Эстонии из этого списка упорно стараются вычеркнуть русских.

Лет десять назад в Таллинн приезжал авторитетный немецкий эксперт-реставратор. Узнав о желании эстонских политиков снести "символ русского господства" — Александро-Невский собор на Вышгороде, он недоумевал по поводу такого варварского намерения.

Он предложил решить проблему так: надо построить громадный парадный подъезд Рийгикогу в стене на противоположной стороне замка Тоомпеа, где он возвышается вместе со сторожевой башней Длинный Герман и нашим триколором над Нижним парком, гостиницей "Меркурий" и прудом Шнелли. Въезд в пробитые в стене новые парадные ворота мог бы украсить торжественный дорожный серпантин.

Да, это обошлось бы в копеечку, но в таком случае досаждавший национально озабоченным политикам собор оказался бы в тылу Вышгородского замка.

Западный гость не утверждал, что это — единственно верный вариант. Просто он полагал, что решение любого конфликта обязательно должно устраивать обе стороны. Обе!

Обсуждение закрыто

ТОП-5 материалов раздела за месяц

Вход на сайт