Star InactiveStar InactiveStar InactiveStar InactiveStar Inactive
 
Серен Кьеркегор в кофейне (этюд). Художник : Зёйтен, Кристиан Олавиус  
Серен Кьеркегор в кофейне (этюд). Художник : Зёйтен, Кристиан Олавиус  

Серен Кьеркегор в кофейне (этюд)

Художник : Зёйтен, Кристиан Олавиус Zeuthen, Christian Olavius (1812–1890)

Холст, масло, 1843. Частная коллекция, Дания

Свобода, а отсюда и выбор могут быть только в абсурде

Нарский Игорь Сергеевич. Западноевропейская философия XIX века. М.,1976. Глава VII. § 2 Серен Кьеркегор

«Человек есть синтез бесконечности и конечности, временного и вечного». Но в этом «синтезе» бушуют центробежные силы, и именно тогда, когда человек стремится установить связь с бесконечностью в лице бога, его в особенности раздирают контроверзы. Прежде всего потому, что он, пока жив» вообще не может до конца преодолеть своей бренной земной «конечности» с ее соблазнами, ошибками и разочарованиями, и одно из олицетворений третьей стадии «существования» — это многострадальный библейский персонаж Иов Но другим ее конкретным образом у Кьеркегора является патриарх Авраам, и здесь речь идет о противоречиях уже иного сорта.

Согласно ветхозаветному мифу, Авраам по приказанию грозного бога и вопреки очевидному моральному долгу решился умертвить своего единокровного и горячо им любимого отпрыска Исаака, дабы принести тем самым жертву всевышнему. Если Сократ принял чашу с ядом в угоду всеобщему моральному принципу (в данном случае — принципу уважения к государственным решениям и исполнения их), то Авраам был готов совершить заклание сына (и сделал все для того, чтобы эту готовность претворить в поступок) не ради абсолютно всеобщего (в принципе он признавал абсолютную божественную силу источником всеобщих законов), а в угоду своему, лично к нему обратившемуся в состоянии индивидуального с ним контакта, богу, и ради веры в своего бога он проявил готовность нести бремя моральной ответственности и вины за нарушение его же заповедей (здесь неважно то, что, согласно библейскому мифѵ, бог отвел руку убийцы). И тѵт появляется еще одно очень важное понятие-переживание диалектики Кьеркегора — «парадокс»

«Парадокс» у Кьеркегора — это страдание «существования», проистекающее от конфликта в его душевных состояниях, т е, согласно Кьеркегору, в его понятиях переживаниях. Это состояние граничит по смыслу с «абсурдом» как способом существования сознания. И у мыслящего сознания возникает «парадоксальное отношение к парадоксу: оно ничего так не хочет, как осмыслить то, что невозможно осмыслить». Подобно бабочке, летящей к огню, мышление тянется к парадоксу, который несет в себе гибель. Можно сказать, что «парадоксы» Кьеркегора — это высшая страсть мышления, уничтожающегося в этой страсти, перестающего быть мышлением. Парадоксальны все стадии «существования», например этическая, на которой выбор и предполагает наличие выбираемого долга и только выбором его и порождает. Парадоксальны истины и утверждения христианской веры. Кьеркегор был первым, кто заметил, что парадоксальность есть неистребимая форма всякого теологического мышления. Парадоксальны все ветхозаветные сказания об отношении бога Саваофа к патриархам и евангельское повествование о Христе. «Метафизический» источник их парадоксальности — в столкновении вечного с временным. Только парадоксальными, а значит, абсурдными, являются, по Кьеркегору, все подлинные истины: истина может быть истиной только для Единичного, заветная истина для него — свобода, а значит, возможность выбора, которой не бывает при необходимости, однако свобода, а отсюда и выбор могут быть только в абсурде.

В случае с Авраамом возникает абсурдная ситуация: бог благосклонно принял готовность Авраама поразить своего сына, значит, вера превращает в богоугодную жертву то, что с точки зрения здравого морального смысла есть возмутительное убийство, делает разумом противоразумное. Верующий человек приходит к осознанию того парадокса, что он не может понять бога именно тогда, когда бог через откровение своей воли дает ему единственную возможность его понять. Собственно гносеологическая сторона этого парадокса состоит в том, что Авраам своим предпочтением поставил единичное (своего бога) над всеобщим (его заповедями). «Вера как раз являет собой тот парадокс, что индивид, как таковой, выше общего, правомочен, не подчинен ему, а поставлен над ним... индивид как индивид находится в абсолютном отношении к абсолютному». Парадокс веры заключается также в том, что бесконечный ветхозаветный бог будто бы передал свой авторитет единичному, конечному человеку-пророку, а затем «вечная истина» христианства возникла в парадоксальной, укладывающейся в рамки определенного конечного времени, жизни Христа. Уже отсюда вытекает, что вера вообще есть парадокс. Получается, что она невозможна без возвышения Единичного над всеобщим и земного над небесным, без превращения конечного в бесконечное, без победы индивидуальной веры над всеобщей моралью.

Add comment

 


Security code
Refresh

Вход на сайт