ИСТОРИЯ

1904 год. 15 декабря (2 декабря ст.ст.) японской флотилией был подбит броненосец «Севастополь», который, тем не менее, остался на плаву и продолжал вести бой

«Севастополь», бросив якорь в бухте Белый Волк, приготовился к бою. Ночью в море появились неприятельские миноносцы. В полночь засветили прожекторы крепости, и береговые батареи открыли огонь по кораблям противника. В этот момент японские миноносцы обнаружили место стоянки «Севастополя», но, находясь под сильным огнем, действовали неуверенно, опасаясь подходить на близкую дистанцию. Выпущенные по броненосцу торпеды прошли мимо. В следующую ночь миноносцы повторили нападение, но торпеды вновь взорвались на побережье вдали от броненосца.

Начиная с 10 декабря, сторожевые корабли неприятеля непрерывно несли блокаду, наблюдая за «Севастополем».

Глубокой ночью 12 декабря последовала третья, наиболее упорная атака. Торпедные залпы следовали один за другим. Артиллеристы «Севастополя» вели огонь по противнику из всех орудий. Один снаряд броненосца попал в японский миноносец № 64, уничтожив при этом все его надстройки. Миноносец № 62 получил четыре попадания и ушел в базу с развороченными бортами. «Севастополь» оставался попрежнему невредим.

Из Токио адмиралу Того шли телеграммы, требующие немедленно уничтожить русский броненосец. Командующий флотом был вынужден выделить для этого все имевшиеся в его распоряжении легкие силы, поручив командование ими своему лучшему офицеру капитану 1 ранга Имаи.

Ночью 13 декабря прожектористы береговых постов Порт-Артура обнаружили в море одновременно три отряда миноносцев противника, шедших к Ляотешану. «Севастополь» и береговые батареи открыли огонь. Один из японских миноносцев сразу же загорелся и вскоре скрылся под водой; остальные корабли резко отвернули и ушли в море. В ночь на 14 декабря к Порт-Артуру вышли все имевшиеся в распоряжении японского командующего флотом миноносцы. Начиная с 11 часов 30 минут ночи и до утра над рейдом стоял сплошной гул стрельбы; непрерывно светили прожекторы; разрывы снарядов стеной стояли над рейдом, не давая возможности противнику приблизиться к «Севастополю».

Нападавшие понесли серьезные потери: миноносец № 60 был выведен из строя; миноносец № 58 получил свыше 20 попаданий; миноносец № 56 оставил рейд с подбитыми торпедными аппаратами и повреждениями корпуса; миноносец «Цубаме», потеряв ход, был уведен с рейда на буксире; миноносец № 49 с развороченным правым бортом малым ходом ушел к островам Эллиот; миноносец № 41 с развороченным бортом над ватерлинией также оставил рейд задолго до утра; миноносец № 42 потерял ход и был расстрелян береговыми батареями. Пострадали и другие миноносцы.

В эти же дни японские крейсеры «Акаси» и «Такасаго», несшие блокаду, подорвались на русских минах. «Такасаго» затонул. Погибло около 300 человек его команды. На рассвете 15 декабря Имаи, продолжая операцию, бросил в атаку свои лучшие и последние силы — 9-й отряд, состоявший из четырех больших миноносцев. Несмотря на ожесточенный заградительный огонь, они прорвались к «Севастополю» и выпустили торпеды; две из них попали в цель.

Через образовавшуюся пробоину были затоплены несколько отсеков, но крепкие переборки «Севастополя» выдержали напор воды; броненосец остался на плаву. Миноносцы «Аотака» и «Кари», принимавшие участие в атаке, надолго выбыли из строя, получив тяжелые повреждения главным образом надстроек и вооружения. Считая, что поврежденный «Севастополь» не в состоянии итти своим ходом, а, следовательно, и прорвать блокаду, японцы прекратили атаки. Между тем на броненосце была заделана пробоина, и он снова продолжал стрелять из орудий главного калибра перекидным огнем по позициям противника. В течение пяти дней гремели его орудийные залпы. По данным корректировщиков, огнем корабля была уничтожена артиллерийская батарея японцев, разрушены во многих местах окопы и т. д».

Цитируется по: Сорокин А. И. Оборона Порт-Артура. — М.: Воениздат, 1952. с.197-199

История в лицах


Командир «Севастополя», капитан 1 ранга Эссен:

Совершенно неожиданно по телефону получено было от адмирала Вирена распоряжение выполнить секретный приказ, касающийся уничтожения наших судов. Я приказал тотчас же свозить на берег все командные вещи, оставшуюся провизию и всю лишнюю команду...

Мы отошли от берега к Ляотешаню на глубину 25 сажены Были отданы буксиры, вся команда посажена на катер, и трюмным было приказано открыть кингстоны... Корабль быстро погружался и кренился... Тогда к борту тонущего броненосца подошел пароход «Силач», я пересел на него и мы отошли от броненосца

Цитируется по: Житков К. Адмирал Н. О. фон Эссен. Пг.: 1916 г., стр. 32–33

Мир в это время


В 1904 году происходит вторжение британских войск в Тибет

Фрэнсис Янгхазбенд и его соратники на пути к Лхасе, столице Тибета. 1904 год

 

«Для Тибета надолго останется памятным 1904 год: чужеземцы с войском пришли в Лхасу, и далай-лама покинул свою столицу, чтобы не видеть врага. Энергичный и властный вице-король Индии Керзон улучил удобную минуту, когда единственная держава, которая могла поддержать Тибет, — Россия — оказалась занятой войною, и наглядно доказал Тибету настойчивое, а следовательно и победоносное, упорство английской политики.

Начальство над политически-военной миссией, конвоируемой трехтысячным отрядом, до горной артиллерии включительно, было возложено на путешественника и знатока Центральной Азии полковника Йёнгхёсбенда, ближайшее же ведение войсками и вообще военная часть вверялись генералу Макдональду.

Отъезд главы экспедиции в июне 1903 года из Дарджилинга был довольно плачевный. Муссон только что разразился, дождь низвергался водопадами, и все кругом было покрыто густою мглою. Немногие знали о предприятии, в которое тогда пускался полковник Йёнгхёсбенд, но маленький кружок иностранцев, собравшихся в портике отеля, смекнул, в чем дело, и пожелал г. Йёнгхёсбенду счастья и удачи, когда он, укутанный весь в непромокайку, выехал, чтобы присоединиться в Сиккиме к его товарищам г. Уайту и капитану О'Коннору. Несмотря на дождливую погоду, ехать по богатейшим лесам Сиккима все-таки было очень интересно. Ежедневно приходилось видеть новую удивительную силу и мощность лесных пород или замечательную красоту цветов, — все это с избытком вознаграждало за периодические климатические невзгоды. Богатая тропическая растительность горных склонов была везде роскошна и действительно подолгу привлекала к себе внимание. Под сенью могучих лесных великанов росли пышные папоротники, нередко имевшие 40 — 50 футов высоты с листьями до полутора сажен в длину. Местами выделялись затейливостью форм ползучие растения, напоминавшие то уши слонов, то кружево, которое своими усиками легко зацеплялось за сучья деревьев; между тем глаз вдруг останавливался с изумлением на самой совершенной орхидее или ином оригинальном цветке. Не менее ласкали взор и ярко-блестящие бабочки, сверкавшие перед путешественниками то тою, то другою своею стороною.

Стоило, однако, миновать одно ущелье, и картина резко изменилась, В более далекой части горного прохода Конгра-лама уже нет и следа какого-нибудь дерева. Диковинкой было бы здесь в каком-нибудь уединенном уголке встретить растение в один фут вышиною. Вместо сильно изрезанных, глубоких и прихотливо переплетенных между собою долин Сиккима вы здесь увидите равнины в десять или двенадцать миль шириною. Небо безоблачно, и взор простирается беспрепятственно на много, много миль.

В селении Камба-джонг г. Уайт расположился лагерем, и здесь начальник миссии провел несколько “приятных” месяцев, делая все возможное, чтобы вразумить тибетский народ, такой же настойчивый, как и сами англичане. Отсюда же по окрестным местам был предпринят целый ряд научных экскурсий. Полковнику Йёнгхёсбенду ежедневно представлялась возможность в известные часы созерцать грандиозные картины Гималаев, словно по заказу выстроенные высочайшими вершинами в виду лагеря английской экспедиции. “Кто будет в состоянии достаточно картинно описать очарование этой замечательной цепи гор, — говорит полковник Йёнгхёсбенд? — День за днем, с восхода до заката солнца, не устаешь смотреть дивные картины природы. Когда я наблюдал горы самым ранним утром, не выходя из палатки, то все ближайшие подножья и ущелья гор были окутаны еще стальным серым цветом, тогда как в крайнем отдалении первые лучи солнца начинали золотить снеговые вершины горы Эверест, тонувшей в небесах. Мало-помалу освещалась вся снеговая громада гор и начинала сиять и искриться волшебной, ослепительной белизной. В течение всего дня эта цепь гор положительно плавала в вибрирующей атмосфере, игравшей оттенками пурпурового и голубого цветов, быстро сменявшихся фиолетовой дымкой при вечернем погасании зари...

Английское посольство оставалось в Камба-джонг с седьмого июля по шестое декабря, но уже гораздо раньше последнего срока англичанам стало известно, что они не достигнут их политических целей до тех пор, пока не двинутся далее вглубь страны. Вследствие этого было приказано направиться в Дзанзэ, но так как большой или главный отряд войск, под командой генерала Макдональда, должен был сопровождать миссию, то маршрут движения был изменен, и англичане пошли по дороге на Чумби. Теперь экспедицию застигла зима и затруднения, с которыми пришлось бороться генералу Макдональду и его войскам. Суровость и жестокость тибетской зимы однако не могли остановить движение вперед сравнительно небольшой силы британских и индийских войск. Задолго до конца декабря англичане прошли через перевал Джелаб-ла и спустились в долину Чумби».

Цитируется по: Английская экспедиция в Тибет // Исторический вестник, № 5. 1907. с.522-524

Обсуждение закрыто

ТОП-5 материалов раздела за месяц

ТОП-10 материалов сайта за месяц

Вход на сайт